Режиссер: Гильермо дель Торо
В ролях: Оскар Айзек, Джейкоб Элорди, Миа Гот, Кристоф Вальц, Ларс Миккельсен
Премьера 7 ноября
Культурный смотритель садился смотреть нового «Франкенштейна» с единственной целью — как следует его разнести. Ну, посудите сами. СКОЛЬКО МОЖНО? Мы видели эту историю стокгольмского синдрома между ученым и его творением в сотне итераций. Мы видели Бориса Карлоффа, мы видели карикатурного Де Ниро у Кеннета Браны, мы видели (и пытаемся забыть) «Я, Франкенштейн». Чего ты хочешь нам сказать, Гильермо? Что монстры — это, на самом деле, непонятые грустные мальчики? Да мы поняли, ты этим уже 30 лет в каждом фильме занимаешься!
Я уже готовил язвительные формулировки. Сел в кресло, скрестив руки, с выражением лица «удиви меня, толстячок». И… он удивил. Черт возьми, он не просто удивил. Он заставил меня, циника до мозга костей, сидеть с отвисшей челюстью. По итогу, я посмотрел не просто «еще одну экранизацию», а, возможно, один из лучших, самых глубоких и душераздирающих фильмов года.
Гильермо Дель Торо, как известно, возился с этим проектом 20 лет. И теперь понятно, почему. Это не было «производственным адом». Это была выдержка. Как у элитного коньяка. Он ждал, пока сам дорастет, пока технологии дорастут, и пока, видимо, в Голливуде не родятся те самые актеры, которые ему нужны.
И эти 20 лет ожидания стоили того. Культурный смотритель заявляет с полной ответственностью: это лучшая итерация чудовища Франкенштейна в истории кино. Дель Торо сместил фокус. Это не просто хоррор о «наказании за гордыню». Это экзистенциальная драма о двух трагедиях: трагедии создателя и трагедии создания.
Актерский состав — это отдельный балет. И начнем, пожалуй, с единственного, что в этом фильме разочаровывает. С самого Виктора Франкенштейна в исполнении Оскара Айзека. Честно говоря, Айзек — это тот самый грустный тромбон в слаженном оркестре. Он, безусловно, один из главных героев, но он явно не главная звезда. Мы снова видим… Оскара Айзека. Опять этот страдающий взгляд, опять эта благородная меланхолия, опять он играет самого себя. Скучно. Вся его одержимость выглядит какой-то дежурной, будто он не гения-богоборца играет, а просто устал на съемках и мечтает о кофе. К счастью, все, кто его окружают, с лихвой компенсируют эту невыразительность.
Вот, например, коротенькая, но невероятно важная роль Кристофа Вальца. Он не злодей и не функция. Он — воплощение той человечности, которую Виктор Франкенштейн вот-вот потеряет. В их коротких диалогах Вальц так тонко играет на струнах наставничества и отцовской теплоты, что последующее падение Виктора в одержимость (которую Айзек, увы, не дожал) выглядит еще страшнее.
И, о боги, Мия Гот. Сколько же нервных клеток она обычно отнимает у смотрителя своим фирменным «я сейчас буду пять минут выпучив глаза кричать в камеру». Я ждал худшего. А получил… живую, настоящую женщину. В роли Элизабет она смотрится пугающе органично. Дель Торо, видимо, единственный режиссер, который смог найти у нее кнопку «убавить громкость». Ее страх — тихий, ее любовь — отчаянная, ее эмоции — до жути правдивы. Никакого цирка, никакого балагана. Просто отличное исполнение.
Но гвоздь программы. Ядро. Сердце этого фильма. Джейкоб Элорди в роли Чудовища.
Давайте честно: мы привыкли видеть Элорди в роли точеного красавчика, глянцевого садиста из «Эйфории» или Элвиса. Ну кто бы мог подумать, что этот парень… вот так может? Это не просто «хорошая роль». Это пробитый потолок. Это заявка уровня Роберта Паттинсона, который из «Сумерек» вырос в одного из самых непредсказуемых актеров поколения.
Элорди, скрытый под тоннами грима, играет не монстра. Он играет «чистый лист». Его Чудовище — это не злобный увалень. Это ребенок, брошенный в жестокий мир, который с пугающей скоростью проходит все стадии человеческого развития: от любопытства до любви, от любви до разочарования, от разочарования до экзистенциальной ярости. Он играет глазами. Он играет телом, которое его не слушается. Это физически и эмоционально сокрушительная роль. Он в одиночку перетягивает на себя всё одеяло и становится истинным протагонистом, оставляя скучающего Айзека далеко позади. Я не удивлюсь, если этот парень теперь будет в каждом втором артхаусном хите. Он не стоит на месте, и это радует несказанно.
Сам фильм, как и все у Дель Торо, неприлично красив. Это не просто «мрачно». Это готический романтизм во плоти. Каждый кадр — картина. Лаборатория Виктора — это не просто набор колб, это алхимический храм, полный теологии и безумия. Продуманный лор здесь не в том, как он его оживил, а в том, почему.
Ещё один жирный плюс картины — это структура. Дель Торо делит эту цельную историю на два отрезка, которые, как змеи, сплетаются воедино. Мы видим «Рассказ Виктора» — историю гения, снедаемого гордыней (но, увы, сыгранного без огня), который видит в своем творении лишь уродливое отражение своей ошибки. А параллельно мы видим «Рассказ Чудовища» — одиссею изгоя, который учится говорить по книгам и познает мир, лишь чтобы понять, что этот мир его ненавидит.
Эти два рассказа не просто дополняют друг друга. Они создают невероятный объем. В финале, когда эти две травмы сталкиваются лбами, история не просто «заканчивается». Она, как и было обещано, раскрывается, словно прекрасный, но ядовитый цветок. Дель Торо снял фильм не о монстрах. Он снял фильм о том, что значит быть человеком, и о том, как легко перестать им быть.
Я шел ругаться. А ушел опустошенный и восхищенный. И плевать на Айзека, когда есть такой Элорди. Браво, маэстро.
9/10
Валентин Язвов
18+