Исследование показало, что в российском обществе сложился консенсус по вопросу неприкосновенности духовной жизни. Россияне в подавляющем большинстве признают за человеком право на свободу религиозных и мировоззренческих убеждений при условии, что они не наносят вреда окружающим. Наблюдаемое единодушие обеспечивает среду, в которой личная картина мира перестает быть объектом критики, даже если она сильно отличается от общепринятой.
Полученные результаты позволяют сделать вывод, что вера в сверхъестественное служит своеобразным индикатором наших страхов и зависит от того, насколько уязвимым к внешним угрозам себя чувствует человек. Вероятно, по этой причине наибольшим доверием россиян заручились духи и божества, призванные защищать человека. В частности, две трети наших сограждан допускают существование высших сил или святых, оберегающих человека в опасности, в пути или в бою, а более половины верят в духов и божеств, покровительствующих военным. Впрочем, потребность в своеобразном «незримом щите» присутствует не только на передовой, но и дома. Каждый второй россиянин допускает существование домового, или духа-покровителя, присматривающего за порядком и оберегающего домочадцев.
Примечательно также, что вера в духов, покровительствующих детям и животным, распространена в российском обществе больше, чем вера в абстрактных духов природы и урожая. Вероятно, такая избирательность верований объясняется сменой приоритетов: коллективный страх перед природной стихией, когда-то грозившей голодом всей общине, сменился тревогой за тех, кто особенно нуждается в защите.
Прочное место в общественном сознании занимает также вера в экстраординарные способности человека: почти каждый второй россиянин допускает существование людей, наделенных даром предвидения.
Наиболее хрупкой видится вера россиян в мифологических персонажей славянского фольклора: каждый третий допускает существование леших, каждый пятый — русалок. Эти образы скорее закрепились в статусе сказочных архетипов, но никак не сакральных сил, способных диктовать человеку правила поведения на природе.
Не менее распространены в российском обществе и различного рода магические практики, обращение к которым связано в первую очередь с желанием оздоровиться и обрести контроль над своей судьбой. Так, шесть из десяти опрошенный посещали священные целебные источники, каждый второй читал гороскопы или обращался к астрологу, а более трети наших сограждан прибегали к гаданию. Не уступает в популярности гаданию и посещение священных мест с целью поклонения богам или духам, чего нельзя сказать о целителях и жрецах, к помощи которых обращался только каждый седьмой. Наконец, заметную роль в жизни многих россиян играет защитная атрибутика: каждый четвертый опрошенный носит обереги, амулеты и украшения, связанные с поклонением духам или природным силам.
Сверхъестественное глубоко укоренено в нашей повседневности: в жизни большинства россиян нашлось место хотя бы для одной магической практики или веры в конкретное мифическое существо.
При этом вера в сверхъестественное имеет выраженную поколенческую специфику: чем старше респондент, тем выше его готовность признать существование мистических существ. Опыт обращения к магическим практикам видится более универсальным: уровень вовлеченности стабильно высок во всех возрастных группах.
Принадлежность к религии также подкрепляет веру в мистическое: девять из десяти православных россиян допускают существование хотя бы одного мифического существа и имеют опыт обращения хотя бы к одной мистической практике из предложенного списка.