На свежих фото Елену Вторыгину хочется рассматривать снизу вверх и обратно. Долго и вдумчиво вглядываться в каждую деталь её гардероба.

Обувь депутата отсылает нас к рабочему классу и колхозному крестьянству, к людям труда — нелёгкого, физического. Именно о них и думает Елена Вторыгина ежедневно. И на себе испытывает все тяготы работяг в тяжелых потрескавшихся ботинках.
Молодёжные штаны из глянцевого материала наоборот говорят о том, что Елена Андреевна все еще юна в душе. Сменить галоши на шпильки и вперед — уделывать нежных зумеров на танцполе.
Широкое жабо под тяжелой курткой выдаёт во Вторыгиной аристократичную натуру, как и слегка оттопыренный мизинчик с дорогим кольцом. Почему именно мизинец с кольцом оттопырен?
Всё просто — с древних времён известна связь мизинца с творческим началом его владельца, а также интеллектом, адаптивностью, артистичностью и харизмой. Поэтому «особое внимание» этому пальцу уделяют именно люди незаурядных дарований. Именно таким человеком и является Елена Вторыгина. Мизинцы на правой руке украшают кольцами люди, готовые к активным действиям, полные сил и желания отдавать что-то миру, делиться энергией.
И именно такие люди и должны представлять Архангельскую область на Охотном ряду.
Ещё раз всмотримся в фото. Очки. Огромные, как глаза лемура. Но они не на глазах — они забрали непослушную гриву, подчёркивая сим кротость духа и целеустремлённость нравов.
По блузке мы видим, что за образом сильной женщины и политического ветерана скрывается тонкая и хрупкая дама из романов русских классиков.
Ну и, конечно, кожаная куртка — настоящая броня из поза-позапрошлого десятилетия. Ни северный ветер, ни соломбальский нож в такой не страшны, а сколько статуса прибавляется от одного только вида кожанки.
Одним словом, человек из народа. Народа русского всех времён.
Депутат Красильников за Вторыгиной смотрится обычным фоном — ни форм, ни перчинки. У Красильникова сегодня роль второго плана. Он лишь оттеняет красоту и величие дамы. Впрочем, как и луч солнца, украдкой павший на грудь Елены Андреевны в ослепительно-белом жабо.



