Даже несмотря на решение Верховного суда, который поставил под сомнение подход к делам о мошенничестве по госконтрактам, не увидев мошенничества там, где его разглядело следствие, в Архангельске продолжается драма с попыткой довести до конца весьма сомнительное уголовное дело Юлии Фёдоровой.
Ей, если утрированно, вменяется то, что 10 лет назад, якобы подконтрольная ей компания, якобы не добавляла в рацион питания больным белковые смеси (БКС).
В деле полный хаос, непонятно, как оно вообще дошло до суда.
Неправильно определён пострадавший — полицейское следствие признало пострадавшим Минздрав. А ущерб якобы нанесён бюджету. Но это неверно: финансируют питание страховые медицинские компании за счёт взносов.
Минздрав и деньги бюджета тут рядом не ночевали.
Но ни одна из медицинских страховых компаний в деле вообще не фигурирует.
В деле нет ни одной фамилии пациента, которому якобы не добавили в еду БКС.
Ущерб… Тут вообще ощущение, что он насчитан с потолка: по аналогичному делу в Архангельске ущерб был насчитан совсем по другому.
А самое главное: даже если Фёдорова и виновата, то как быть с подписанными актировками, с благодарственными письмами за добросовестное исполнение контрактов? Почему она одна на скамье подсудимых? Почему рядом с ней не сидят главврачи, подписывавшие акты о приёмке, почему не сидят министры здравоохранения, которые не заявляли о (якобы) ущербе и вручавшие благодарности?
Вопросов больше, чем ответов.
Но больше всего смущает то, что Фёдорова, которая вела бизнес в области, не вкладывалась в заграничные активы, не уехала за рубежи Родины, как это делали многие из архангельских бизнесменов. Она всё, что зарабатывала, вкладывала в область. И её сейчас плющат.
В начале августа 2026 года Юлию Фёдорову экстренно госпитализировали. Потребовалось срочное хирургическое вмешательство. Она перенесла четыре тяжелейшие операции и оказалась в реанимации.
Адвокат обратился к генеральному прокурору России с просьбой проверить возможное нарушение конституционных прав Юлии Фёдоровой и дать правовую оценку действиям должностных лиц.
Но главный вопрос этой истории остается прежним.
Почему к Юлии Фёдоровой применялись гораздо более жесткие процессуальные меры, чем к фигуранту аналогичного дела?
Почему в двух похожих делах один и тот же продукт в один и тот же период оценивался с четырехкратной разницей?
Почему позиция отдельных экспертов оказывается важнее официальной позиции профильного министерства?
И кому в конечном итоге может быть выгоден уход с рынка одного из крупнейших поставщиков лечебного питания региона и проблемы у владельца дорогостоящих активов?
Что и кто на самом деле может стоять за уголовным делом Юлии Фёдоровой?
Почему в этой истории оказалось столько противоречий и странных совпадений?
И действительно ли речь идёт исключительно об уголовном преследовании или на кону мог стоять многомиллионный рынок и дорогостоящие активы успешного предпринимателя?